Глубже!

Простых моментов у Родины не бывает.

— Но я не Бог, чтобы вы жили под моим взглядом! — Да вы больше Бога! Бога страшишься, под его взглядом ты мал, меряешь свои шаги от рождения до смерти… Под вашим я летел! Я был легче своего тела и страха.

Потому и глубоко, что интересно.

В детстве любил смотреть на закаты, слушать щебетание птиц и пороть крепостных.

— Мы же все дышим, как умеем, и нам кажется, что этому учиться не нужно. Но вот вы встали у окна, и я поняла, что дышать нужно иначе. — Глубже. — Да, потому что внутри нас есть что-то дальше легких. — Сердце. — Дальше сердца. И дальше самих нас. И дышать нужно так, чтобы пробить пол этого дома и землю этого сада. И дышать до звезд с той стороны Земли — вот так.

— Хорошо, высадите меня. — Куда? — Отсюда.

Сексуальная озабоченность делает из человека гражданина. Ведь от озабоченного человека ясно, чего ждать. А вы посмотрите на этих не озабоченных: от них можно ждать чего угодно.

Мы же катастрофически не умеем быть счастливыми. То, что у нас есть, за любовь не принимаем. Живем в постоянном ожидании, ждем, ждем. Женимся, потом разводимся. Разводимся, потому что нечестно как-то получается — ждать любви, вроде бы ее иметь, и при живом человеке рядом продолжать ее ждать.

Вы думаете, вы глубокий, как айсберг? А вы холодный, как лед!

А теперь почувствуйте своего внутреннего Владимира.

Это… как Тарковский, только интересно.

— Как я его узнаю? — К вам подойдут. — Может быть, мне держать что-то в руках? — Держите себя в руках. К вам подойдут.

Смотри. Вот это звезда, потому что я звезда. Вот это кошка, потому что я кошка. Вот это пацифик, потому что я за мир. А это просто точка, потому что я точка отсчета.