Кризис среднего возраста

— А вы каким одеколоном пользуетесь? — А вы? — А я — «12 апостолов». Чудесный букет, меня шесть лет назад мой профессор пристрастил... И пьётся, и запах... А вы всё-таки каким? — «Богарт», но в последнее время как-то недосуг... — Напрасно, без обонятельного параметра вы неполноценны как особь.

Что ж за работа такая? Не работа, а месячник месячных, ей-богу...

В те прекрасные времена моего детства, когда все занимали своё место в жизни...

Ну что, щенки, айда к блатному? Комедию ломать будем.

— Странный у вас город — Москва... Раньше я так не жил. — Парниш, ты и не жил. Братское сердце, если б ты знал, какое количество моих друзей и знакомых, близких приезжали сюда, тешили себя надеждой заработать простых легких денег и просто так свалить. И никому этого не удавалось, во всяком случае, у меня таких примеров нет. Это не город. Это яма. Клоака. Он забирает всё. Но иногда отдаёт. Он может тебе отдать большой бриллиант, а может дать маленький алмаз, а может дать маленькое стеклышко или пыль от стекла. Если у тебя будет когда-нибудь в жизни возможность вырваться отсюда, то весь остаток жизни ты проведёшь в ощущении затянувшегося отпуска.

Энджи, ну вот скажи мне, что за жизнь? Вот что ни мужик — или женат, или пидар...

В те прекрасные времена моего детства, когда у каждого было своё место в жизни...

В те прекрасные времена моего детства, когда у каждого было своё место в жизни, люди делились на «оправдавших доверие» и «не оправдавших доверие».

Банкет окончен, потом додурачимся!

Посадят — не вернёшься. Только мясо останется, а душу с нарами не разлучишь.

— А знаете, это состояние излечимо. Вас можно вылечить. — Зачем? Зачем?