Малявкин и компания

А ты знаешь, для меня осень, почему-то, похожа на детство. Такая красивая и также быстро проходит. А может быть потому, что у нас учителей год начинается. Осень — это всегда школа, новые дети. А значит — новая жизнь.

— Этот твой Малявкин, чудо, замечательный человек. — Да. но как это доказать? — Кому? — Ему, ему в первую очередь. Его так часто приходится наказывать, что он в конце концов просто веру в себя потеряет. И не наказывать его нельзя, потому что виноват. Хотя хочет, как лучше.

— ... Надо спасать честь школы. — Как спасать? — Будем исправлять ошибки. Вы пойдете направо, я налево. И обсудим это на педсовете.

Вот как получается, ребята, все мы знаем, что ложь порождает ложь. Но нельзя забывать, что и правда порождает правду. Просто, она не всегда лежит на поверхности. И надо помочь ей пробиться к свету.

В учительском деле неудач всегда больше, чем побед. Это всегда было и всегда будет. Мы всю жизнь исправляем чужие ошибки — ошибки наших детей. Но вот свои ошибки исправлять куда как труднее. Но это необходимо. У нас дети, они очень ранимы.

— Я так и знал, что это ваша работа. — Наша. А разве это плохо? — Хорошо, просто замечательно! Вот только вы наделали очень много ошибок. — Мы очень спешили и не успели проверить. Тоша уже третий день не приходит домой. Но когда случается беда, ошибки не имеют значения? — Ошибки, к сожалению, всегда имеют значение! — Грамматические? — И синтаксические. Однажды из-за неправильной запятой казнили человека. Исторический анекдот.

Это какой-то кошмар, «собака» — через «а», «пропала» — через «а». И все это в нашей школе.

Я как директором стал, все время боюсь, что где-то кто-то что-то не то скажет. <...> Вчера Малявкин стену в классе осенними листьями обклеил. Красиво получилось. А сегодня иду, смотрю, уборщица листья сдирает. стену моет и ругается. Я так мимо тихо прошел, думал, Малявкина защищаю, чтобы его не ругали. А оказалось, я себя защищал — когда стена серая, спокойнее.

— А еще был такой Калигула, он коня хотел сделать консулом. — Коня, в смысле, лошадь? — Лошадь, лошадь. Он приводил ее в сенат и заставлял сенаторов голосовать за нее. — Ну и что? — Малявкин, ну ты-то кто? Марк Порций Катон старший? Калигула? — Я — трудный для школы ребенок. Парадокс. — Ну, что ж, кое что мы выяснили. Знаешь что мне интересно? Вот ты, Малявкин, кем хочешь быть? у тебя цель в жизни есть? — Есть. я хочу поскорее вырасти, зарабатывать деньги и получить квартиру. — Деньги, квартиру? А тебе зачем? — Я возьму из деревни бабушку, а то она осталась там совсем одна, а к нам ехать не хочет. говорит: вам самим тесно.

Хочу, но не могу, худею.

Не в каждой школе есть скелет, а это скелет, можно сказать, исторический.

— Это когда было? Время другое. — Время другое, дети те же.

Дружно: Воробьев стекла не выбивал! — Да. Не выбивал! — Ты чего добиваешься? — Правды. Правда — самое главное. Стоит один раз соврать, потом не остановишься. Воробьев стекла не выбивал! <...> — Это я выбил стекло в тот раз. я тренировался. А Воробьев стекла не выбивал. — Ой, а этот мальчик меня тоже спасал. — Он мне даже две пуговки оторвал, когда из воды тащил. — Как из воды тащил? — ... — Откуда он тебя тащил? — Как откуда? Из пруда. Он по самое горлышко зашел. — Сыночек, а этот как же? — Этот меня только до дома довел, а спасал меня этот. Здравствуй, мальчик.

Малявкин мал по возрасту, а маленьких людей вообще не бывает, запомните это.

— А собака, которая Тоша, нашлась? — А какое это имеет значение? — Нет. Вы меня извините, но для педагога побуждение детей имеет значение. — И вот сегодня на заседании в РОНО мне было стыдно поднять глаза, я сидела красная как рак и молчала. И вот я хочу спросить, посоветоваться, что теперь делать? — Надо поставить «двойки» всему классу по русскому письменному и похвалить ребят. А еще лучше забыть эту историю, как будто ее и не было. В этих объявлениях люди увидели не только ошибки, но и увидели, что в 33-й школе учатся не очень плохие и сердечные ребята.

— Это страшно, когда казнят из-за запятой. Меня, наверное, тоже казнят из-за запятой. — Почему? — Потому что я хочу делать хорошо, а получается плохо. Исторический анекдот.