Мужики!

— Так!... Значит, решено... и подписано! Вы меня спросили? — А кто ты такой, чтоб тебя спрашивать? — Как это, кто такой? Я — сын ваш, между прочим, и Полинке — родной отец! — Что сын — это точно, мы не отказываемся! Что член семьи — вроде бы да. А вот отец ты никакой! — Матюша! — Цыц, Полина! Мужику четвертый десяток, а ты всё за него на амбразуры падаешь! Допадалась! Вон он, сидит, чистый эгоист! — Батя, ты выбирай слова-то! — А я выбрал! Я их тринадцать лет выбирал! И пока я жив, внучка моя в детдом не пойдет! Есть у неё родня: дед, бабка, тетка — обогреют! — Слушай, хватит ругаться, батя. Ты сам-то рассуди: как на Валентину такую обузу-то вешать? Сердце у нее больное, инвалид, можно сказать! — Инвалид... Сам ты инвалид! Душу заморозил на своем Севере! Ну, хорошо, хорошо! Пусть сестра твоя — инвалид, да. А я вскорости помру — это как? Ну что ты вот предлагаешь, ну что? — Ну что ты мне, ну что ну? А может быть я сам... захочу Полину взять к себе! — Может... Может захочу, может расхочу! А может тебе никто не поверит? А может не доверят, а? — Как это не доверят? — Да потому что на можа нет надёжи!!!

— А где ребята, батя? — На кладбище пошли, с матерью прощаться. — Одни? — С хороводом!

— Вот возьмите бумагу и запишите, какие документы вам полагаются. Справка о зарплате — раз, о квартирных условиях — два, согласие жены. <...> Справка из психдиспансера. — Чего?! — Ну а как же вы думали? А может, вы алкоголик? Или у вас какие-нибудь припадки имеются? — Ну нет, так теперь будут!

— Ты меня извини, Паша. Но в житейском деле ты против меня... сопляк и мальчишка. Ты меня спроси, что это означает — детей поднимать. Родных детей, заметь! Не чужих. — А примерами, Гриш... ничего нельзя доказать, ничего нельзя опровергнуть. Так мудрецы говорят. Но у нас с Асанычем на эту историю... свой взгляд. — Да, сиротский. До сих пор не знаю: кто я, чей я, откуда? А хотелось бы знать. — Мы с ним семьи не знали. Мои все погибли, как известно. Вот у него — своя история, не лучше. И вся наша жизнь — Детдом, общага! Я, конечно, не жалуюсь. — А вот я жалуюсь! — Но другому своей судьбы не пожелаю!

Вот и скажи. Животное, собака... А сколько в нём верности.

Всё-то вы про нас, мужиков, понимаете. Только одного не знаете: почему мы одних любим, а других замуж берем.