Платон

Ничего не слышу, но на все согласен...

— Один человек сказал, что у тебя много сук с хорошей родословной. — Есть и дворняжки. Дворняжки умнее. — Умней не надо. От ума сиськи маленькие.

Если бы люди не хотели продаваться, они бы не продавались. Правильно? Знаешь, на что они злятся?… На то, что я всё делаю открыто. А раз злятся, значит согласны. Иначе развернулись бы и ушли.

— Ты только не вздумай в меня влюбиться, ладно? — Сейчас пойду за сигаретами... и забуду тебя сразу.

— Какая девушка! Кто ее родители? — Она начинающая сирота...

Когда думаешь ту же мысль второй раз, то это уже не мысль, это запор.

— Ты что, сутенер? — С ума сошла. Я продавец счастья.

Ну что, девочки, счастья вам, здоровья и богатых детей.

— Я забираю из самых красивых самых алчных телок. А остаются ещё чистые и хорошие. Для бедных. — А у меня хорошая есть тоже. Такаая хорошая! Она меня удивила вчера. Говорит: «ПозвОнишь мне утром — и будешь иметь хороший день». — ПозвонИшь! — Чо? — ПозвонИшь! Нет такого слова — позвОнишь! Ты ей скажи, чтобы научилась говорить, прежде чем минет тебе делать!

— Платон Юрич! Платон Юрич! Хотела бы предложить вам сотрудничество! — Бандэрос, зафиксируй. — Платон Юрич, меня в принципе уже зафиксировал вот ваш парень, но я бы хотела познакомиться лично. — Зачем? — Ну... Для закрепления сотрудничества... взаимовыгодного. В общем, я знаю — смелость города берет... — Берет. — А у меня вот подруга есть, а ваш парень не захотел ее зафиксировать... — Подруга тоже берет? — Беру! А что брать-то? — Ну, что стоим-то? — Ты ж сказала у тебя одна подруга! — А я тоже беру! — Ну, тогда берите — Москва ваша!

Не бывает такой безвыходной ситуации, в которую мы не можем попасть.

— Я ухожу! — И ты приехала в Брянск, чтобы рассказать мне об этом? — Да. — Ну иди. — Приедешь в Москву, не забудь вернуться, рассказать, как доехала!

Девушка, а что вы делаете вечерами до конца жизни?

— Ты что, будешь мной управлять? — Я буду тобой всё...

А я когда-нибудь тебе говорил, что я тебя люблю? Как ты думаешь вообще, об этом нужно говорить?

— Абдул, отпусти Любу. — Как я могу отпустить то, что не мое?