Не прыгаешь от счастья, Не скалишь жёлтый рот. Не хлопаешь в ладоши, совсем наоборот, С тревогой наблюдаешь, как дышит тишина. Как мерными шагами идёт к тебе она, Как нежно обнимает и путает в сетях. И ты уж, будь ты дома, а вовсе не в гостях, И ты в одну сдружился с коварной тишиной, И грустно оттого лишь, что нет тебя со мной.
А ленточка всё вьётся и подступает жар, Танцует и смеётся небесный кочегар. И молнией кидает, и требует опрок, Дремучие мотивы, играет медный рок. А смотрю, не веря с укором на него, А я смотрю как-будто не вижу нечего. И жалко мне и больно, что нет тебя со мной, И я вконец убитый, иду к себе домой.
Сказать никто не может, когда пойдёт гроза. Сказать никто никто не может, как заблестят глаза. Сказать никто не может, когда сожгут мосты. Сказать никто не может, когда вернёшься ты. Когда махнёт руками на ярмарке трюкач, Когда рубаху наденет мой палач. Когда разгонит ветер туман над головой, Когда вконец убитый пойду к себе домой.
Не в почете бундестаг и королева не указ, Не в чести заокеанский шоколадный пидарас. Нынче тот парадом правит и не бьет челом судьбе, Кто на всю планету жарит русский рок на газовой трубе.
Причеши мои мысли, залечи мои раны, Ледяными руками, да водою из крана, Ставь медовую брагу, жди с подарками в гости, Почивать в мать сырую, положи мои кости.
Ты идешь не касаясь, за тобою я следом, по заваленным пеплом, по засыпанным снегом, По окрашенным окнам, по заросшим курганам, Ты в глазах с чистой правдой, я с ножом и наганом.
Экипаж неровно дышит, наш мехвод поэму пишет. Влево-вправо всё, что можно, выжимает из движка. Я ору как малахольный, но с болванкой бронебойной. Мы в последнее мгновенье, разминулись в два вершка.
Впереди отрезок чистый, мы на нём почти статисты. А у дальней кромки поля, враг хоронится в кусты. И оттуда самоходки, бьют по нам прямой наводкой. И по флангу не объехать, а по полю полверсты.
Полверсты огня и смерти. В серых маленьких конвертах, разлетятся похоронки. Грусть тоску приумножать, но приказ поставлен ставкой. Кто-то молится, украдкой, кто-то молча стиснул зубы, Кто-то вспомнил чью-то мать.
Мы держим ущелье, нас мало-их много, Подмоги не будет, зови не зови. Надеяться стоит, пожалуй, на Бога, Да правильный угол наклона брони. На карте штабной нацарапаны стрелки, Кому где стоять, и за что умереть. Но в этой безумной шальной перестрелке, Мы верим, что не сможет нас враг одолеть. Из штаба посыльный: «Мол, всем по медали, Но только держитесь, ни шагу назад!» — Не надо лечить, не такое видали, работа такая, не надо наград!