Не осталось ни сил, ни ощущения боли. Тоской изъедена душа, как личинками моли. Всё катится в пропасть, причем уже не в первый раз, И равен нулю смысл дружеских фраз.
Эта лживая тварь пыль пускает в глаза, Исчезая в тот момент, когда она так нужна. Она будет уходить и возвращаться много раз, Всегда держа на расстоянии заветный алмаз. Я без надежды убит, тоской навылет прострелен, Потому что я надеялся, а не был уверен.
Ты изначально один. Но даже если есть друг, Он не увидит всех бед на ладони твоих рук. Он за тебя не станет смелым, если ты оторопел, И за тебя сказать не сможет то, что ты сказать хотел.
Время тихо уходит, и наивная ложь, К запястью левой руки примеряет свой нож. Надежда была и осталась напрасной, Она капает на пол липкой жидкостью красной.
Всё кому-то подарено, потеряно, продано, И сердце, кровью облитое, за ужином подано. Осталась только грязь на дне карманов одежды И какое-то чувство, что-то вроде надежды.
Ты изначально один, но, даже если есть друг, Он не увидит всех бед на ладонях твоих рук, Он за тебя не станет смелым, если ты оторопел, И за тебя сказать не сможет то, что ты сказать хотел.
