Не в радость ему, что сумел он найти, Кастрюли в количестве ста десяти. И даже немного герой разозлился, Найдя Палантир, что под креслом пылился, Всевластья Кольцо и большую корону С пометкою: «Просьба вернуть (Ха — ха!) Саурону».
Даже если взорвать весь душевный боезапас, Пробить пространство и время, мне не вернуться туда, Куда все смотрит мой странный упрямый компас, Где по тонкому льду все бегут дней твоих поезда...
И он говорит ей — сестра, я слишком давно на этой войне, Когда вы пьете это ваше вино, я нёбом чувствую кровь — В ней хватает и серебра, и стали, и соли, и гари огней...
И колеса вращаются, молнии, жернова, Перемалывай сердце в пыль, пусть улетает к апрелю. Потому что когда я люблю тебя — я права. Снег летит, крылья кружатся, мир вращается все быстрее.
Что мне делать с собой, Князь мой, враг мой, Моя боль, мой свет, Если жизни нет, Если ночь темна, Велика цена... Мне не уйти - Ты прости, прости, Прости, прости мне...
Когда средь угольев утра ты станешь мне чужой, Когда я стану и тебе чужим, моя душа: Держись за воздух ледяной, За воздух острый и стальной, Он между нами стал стеной, осталось лишь дышать.
И не надо звать, ведь твои слова — как трава под ноги. Как тростник, птичий крик, только миг дороги. Гонит ветер на восток через воды и песок, через горький-горький сок полыни. Не догнать, не поймать, не узнать твое имя...