На слово длинношеее в конце пришлось три «е», - Укоротить поэта! — вывод ясен, - И нож в него! — но счастлив он висеть на острие, Зарезанный за то, что был опасен!
Наше время иное, лихое, но счастье как встарь, ищи! И в погоню летим мы за ним, убегающим вслед. Только вот в этой скачке теряем мы лучших товарищей На скаку не заметив, что рядом — товарищей нет.
В который раз лечу Москва — Одесса, - Опять не выпускают самолет. А вот прошла вся в синем стюардесса как принцесса - Надежная, как весь гражданский флот.
С меня при слове «37» в момент слетает хмель. Вот и сейчас вдруг холодом подуло — Под этот год и Пушкин подгадал себе дуэль, И Маяковский лёг виском на дуло.
И било солнце в три ручья, сквозь дыры крыш просеяно На Евдоким Кириллыча и Кисю Моисеевну. Она ему: Как сыновья? — Да без вести пропавшие! Эх, Киська, мы одна семья, вы тоже пострадавшие. Вы тоже пострадавшие, а значит обрусевшие. - Мои — без вести павшие, твои — безвинно севшие.
Я — на гору впопыхах, чтоб чего не вышло. А на горе стоит ольха, а под горою вишня. Хоть бы склон увить плющом, мне б и то отрада, Хоть бы что-нибудь еще... все не так, как надо!
— Ой, Вань, умру от акробатиков! Гляди, как вертится, нахал! Завцеха наш — товарищ Сатиков — недавно в клубе так скакал. А ты придешь домой, Иван, поешь и сразу — на диван, Иль, вон, кричишь, когда не пьян... Ты что, Иван?