Любитель шашек, посетив выставку изобразительного искусства, отметил: когда я посмотрел в глаза Джоконде, я понял, — она знает, что я люблю играть Игру Бодянского. Мне стало грустно, — она знала обо мне всё, а я о ней ничего.
В Монике Левински не было ничего загадочного, а в Джоконде — ничего сексуального. Но если представить себе мерцающцю тайну Джоконды, сплавленную с земной чувственностью Моники Левински, а потом добавить к этому очарование ранней юности, мы получим Изольду.
