Флоренция, ты ирис нежный; По ком томился я один Любовью длинной, безнадежной, Весь день в пыли твоих Кашин? О, сладко вспомнить безнадежность: Мечтать и жить в твоей глуши; Уйти в твой древний зной и в нежность Своей стареющей души... Но суждено нам разлучиться, И через дальние края Твой дымный ирис будет сниться, Как юность ранняя моя.
Флоренция, ты ирис нежный; По ком томился я один Любовью длинной, безнадежной, Весь день в пыли твоих Кашин? О, сладко вспомнить безнадежность: Мечтать и жить в твоей глуши; Уйти в твой древний зной и в нежность Своей стареющей души... Но суждено нам разлучиться, И через дальние края Твой дымный ирис будет сниться, Как юность ранняя моя.
Как соболезнующее письмо, оставил я лето на сгибе дороги. Теперь мое завтра — море, пустыня, где не будет ни лет, ни зим. Европа, ты видишь, Европа? Я кану, безвольный, в миф о себе, в быдло людское, твой беглый сын, не знавший другого врага, кроме грустной своей безнадежности, кроме нежности призрачной озер и листвы за шагами затерянными. Зноем одет и пылью, иду я к отчаянью, к могиле песчаной навеки.
