Ни просвета на небе, кругом облака... Не поддаться унынью, тоске!.. Но невольно к глазам потянулась рука, Дождь и слёзы смешав на щеке...

Отдай мне все слёзы перед тем, как начать всё с чистого листа...

Каждые новые отношения — это чистый лист бумаги.

На столе белел чистый лист бумаги, и, выделяясь на этой белизне, лежал изумительно очиненный карандаш, длинный как жизнь любого человека, кроме Цинцинната, и с эбеновым блеском на каждой из шести граней. Просвещенный потомок указательного перста.