Раньше я вёл каждый бой так, словно это мой последний бой. А теперь я заметил, что берегу себя для других боев, которые будут решающими.

Я понимал, почему его приняли за сноба. Он вёл себя так спокойно... Ходил и разговаривал как здесь было не принято. Гулял словно человек в парке, которого ничто в мире не тревожит и не заботит. Словно на нём был невидимый плащ, который ограждал его от этого места.

Для него Тэсс была не ничтожным существом, не игрушкой для забавы, но женщиной, которой дарована драгоценная жизнь.

Ему никакого дела не было до того, каким образом начался мир, по Моисею или Дарвину, и дарвинизм, который так казался важным его сотоварищам, для него был такой же игрушкой мысли, как и творение в шесть дней.