У меня в Москве есть русский друг и, благодаря ему, Москва для меня раскрывается с другой стороны. Потому что когда я с ним, меня воспринимают не как кавказца, а как друга белого человека.

Для меня означенный Рай наступит в то самое мгновение, как в Москве исчезнут семечки.

Дом всегда казался ей безопасным местом, маленькой крепостью — а теперь стена этой крепости была пробита. Безопасность оказалась ложью — ничуть не прочнее кирпича, дерева и штукатурки.

Я построил крепость из брошенных в меня камней.