— Почему ты так улыбаешься? Вид у тебя какой-то подозрительный, точно у кошки, которая сожрала голубя. — Канарейку! — Что? — Я выгляжу точно кошка, сожравшая канарейку. — У меня когда-то была очень большая кошка, но я же не об этом. Я о том, почему ты так ухмыляешься. — Ты смотрел на неё! И должна заметить с огромным интересом. Точнее ты был...заворожен! — Она наш командир. Я всегда жду её приказаний. — Ааа...понимаю. И какой ты приказ прочёл в покачивании бёдер? — Нет, нет, нет! Я не смотрел на...ну, ты знаешь...на то, что у неё пониже спины. — Разумеется. — Я смотрел...ну, может пару раз глянул в ту сторону. Но я на неё не глазел! И вообще даже ничего не видел! — Конечно! — Ты плохая! Как же я тебя ненавижу!

Тётушки, которые бросают своих племянников, не могут быть хорошими тётушками.

Я люблю тебя, Лилит. В каком бы мире мы ни были. Чтобы не произошло. Люблю.

– Из-за тебя я разлил кофе. Теперь я выгляжу, как будто в штаны наделал. Ты объехал кошку? Ты же не любишь кошек! – Всё нормально? У меня нет проблем с кошками. Я не люблю кошачью шерсть. – Ты чуть тачку не угробил ради того, чтоб не сбить одну из шестиста миллионов кошек во всем мире? – Сбить кошку – плохая примета. – Неплохой рефлекс для старика. – За «старика» ответишь.