В комнате было темно. Молодая девушка сидела с закрытыми глазами, плотно вжавшись в спинку стула. Людмила замерла с раскрытой рукой у огня свечи. По ее лицу скользнула тень. Она нахмурила брови, ей нужно было сказать. Эту часть своей работы она все никак не могла принять — рубить. Именно, рубить по-живому, ведь иначе бывает нельзя. Рубить словами, причиняя боль и смотреть, как это невыносимо.

Они накрылись вязаной кофтой и сидели, вжавшись друг в друга, как сиамские близнецы, сросшиеся сердцами.

Это, наверное, конец света. Так мне тогда казалось. Хочу, как закат раствориться в небе. Оказывается, умирать страшно. Я хочу исчезнуть так, словно меня и не было.

Мы сидели у кухонного стола, попивая ванильный кофе. Жакет я сбросила на спинку стула, и кобура с револьвером выставилась напоказ. — Блейк, я думал, у тебя сегодня было свидание. — Было. — Ничего себе свидание! — Излишняя осторожность девушке не помешает.