— У вас тоже нет своей трубки? — спросил Перец. — Есть,— сказал один из механиков.— Как не быть? До этого мы еще не дошли. — А что же вы не слушаете? — А ничего не слышно, чего слушать-то. — Почему не слышно? — А мы провода перерезали.

Однажды юродивый повстречал царя. — Откуда ты идешь, странник? — спросил повелитель. — Из ада, — ответил тот. — И что ты делал там? — Мне нужен был огонь, чтобы раскурить трубку. — Ну и что? Взял огня? — поинтересовался царь. — Нет, тамошний царь ответил, что у него нет огня. — Как же так? — Я тоже удивился, — сказал юродивый, — Я спросил, как же так, в аду и без огня? На что хозяин ада мне сказал: — Говорю тебе, у нас нет огня; каждый приходит сюда со своим собственным.

Не знаю, что сказать ей в ответ. Я все понимаю, но молчу. И понимаю, что она тоже не может сказать то, что хочет. И это так странно, потому что никто ничего не говорит, но мы все-таки умудряемся вести разговор.

— Подожди, подожди. Ты что, болен? — Чем? — Я не знаю, тебе лучше знать. Так чем? — Что чем? — Чем ты болеешь, я спрашиваю? — Ничем я не болею. С чего вы взяли? — Как, с чего я взял? Ты только что сказал: я болею. — Не говорил я этого. — Хорошо. Ты спросил: а может мне лечиться? — Да чего мне лечиться? — Слушай, ты из меня дурака-то не делай. — Да что вы, Андрей Львович. Вы спросили: догадываешься, Петров, зачем я тебя вызвал? Я сказал: догадываюсь. — Это в начале. А потом я спросил: что будем делать? Ты сказал: не знаю. Я спросил: а кто будет знать? Ты сказал: а может мне лечиться? — Да не так все было, Андрей Львович. Вы спросили: догадываешься? Я ответил: догадываюсь. Что будем делать, — вы говорите. Я сказал: не знаю. Правильно? — Ну?