— Догадываешься, Петров, зачем я тебя вызвал? — Догадываюсь. — Прекрасно. И что будем делать?... Не слышу. — Не знаю. — А кто будет знать? — Может мне... лечиться? — А от чего тебе лечиться? — Не от чего.

— Ну вот. А потом вы помолчали и сказали, будто про себя: может мне лечиться. — Это я сказал? — Ну да. — Это я сказал?! — Ну да, я еще подумал: «У меня мама — врач. Вы это знаете, как бы со мной советуетесь». Чтобы я маме сказал, а вы потом... — Какая мама? Ты что, сдурел совсем?... Я сказал: что будем делать? Ты сказал: не знаю. Правильно? — Правильно. — Я говорю: а кто будет знать? И тогда ты сказал: а может мне лечиться? Правильно? — Нет. Нет, неправильно, Андрей Львович. Может мне лечиться — сказали вы. Я еще подумал: вы очень много работаете, такой усталый вид. — При чем здесь усталый вид? Я последний раз тебя спрашиваю: от чего ты хочешь лечиться? — Вы спросили: догадываешься, Петров? — Хватит! Чем ты болен? — У вас уже руки трясутся. Вы и вправду болеете. У вас это подсознательно вырвалось. А вы не помните. Мама говорила, — такое бывает, — при сложных формах...

— Что это такое — бизнес, догадываешься? — Догадываюсь примерно, — сказал Андрей, чокаясь. — По звучанию. «Бить», «пизда» и «без нас».

Собирала по буквам и строкам наши встречи. Все твердят: подожди немного, время лечит.