Ему лет двадцать пять, двадцать шесть. Уже совсем старый.

...когда в двадцать шесть лет говорят «очень давно», то наверняка речь идёт о предыдущем романе.

— У нас не было и капли эля во рту целых шесть тысяч лет, — задумчиво сказал Булвайф, оценивающе глядя на рог. — Шесть тысяч триста двадцать два года, восемнадцать дней, шесть часов и двадцать одну минуту, — уточнил Дагмар, — примерно.

... Никто не живёт вечно и, наверное, в восемьдесят лет умирать ничуть не легче, чем в двадцать шесть.