Словно очищаясь, мир оденется в лёд, чтобы ещё раз вернуться к началу.

Холодный восточный ветер руками ловкого парикмахера завивал поэтическую шевелюру взволнованного ночного моря.

Так забавно, она никогда не робела, когда раздевал её догола, но смущалась каждый раз, когда укрывал потеплее.

...будучи в более поэтичном настроении, он может сказать: «Так, Фробишер, кларнет — это наложница, альты — тисы на кладбище, клавикорды — луна, так что... пусть восточный ветер раздует этот аккорд ля-минор на шестнадцать тактов дальше».