В смысле признания самым большим переживанием для меня была не Нобелевская премия, а тот момент, когда я, ещё в России, узнал, что моя книжка выходит в издательстве «Пингвин» с предисловием Одена.

Однажды ты сказала мне, что назвать меня сатаной было оскорблением для сатаны.

Ты милый Ангел, недоступный, Но я попрежнему люблю, Своей любовию преступной Твою простую красоту.

Тот, чья натура низости чужда, Чужой беде сочувствует всегда. Лишь тем вовеки жалость недоступна, Чьё сердце подло, алчно и преступно.