Аникеева: — Товарищи, у нас тут страшная недоработка. Страшная! Нужно было просмотреть личное дело каждого. Спасибо вам, товарищ Малаева. Сын Милосердова: — Вы распоясались. Малаева: — Пожалуйста. Аникеева: — ... за своевременный сигнал. Вот только теперь я поняла, как вы правильно поступили, заперев дверь! Товарищи! Мы совершили грубейшую, я бы просто сказала бы, политическую ошибку… Якубов: — Хорошо. Но как вы думаете всё это исправлять?
Аникеева: — Товарищи, у нас тут страшная недоработка. Страшная! Нужно было просмотреть личное дело каждого. Спасибо вам, товарищ Малаева. Сын Милосердова: — Вы распоясались. Малаева: — Пожалуйста. Аникеева: — ... за своевременный сигнал. Вот только теперь я поняла, как вы правильно поступили, заперев дверь! Товарищи! Мы совершили грубейшую, я бы просто сказала бы, политическую ошибку… Якубов: — Хорошо. Но как вы думаете всё это исправлять?
Сидорин: — Пожалуйста, родные мои, признайтесь, кто совершил этот разбой, будет хуже, мои серебряные. Малаева: — Ну я заперла. Я. Ну легче вам от этого? Сын Милосердова: — Сильна малышка. Сидорин: — Вы понимаете, что вы говорите? Вы! Вы понимаете или нет? Я заперла дверь! Аникеева: — Болтает, успокойтесь. Кушакова: — Зачем вы это сделали? Вас же не исключили? Малаева: — Вам, боюсь, этого не понять!
Аникеева: — Ох, Павел Константинович, я глубоко уважаю вас, как учёного... но ваш моральный облик.... Смирновский: — Так-так, интересно. Аникеева: — Мне, как заместителю директора института, звонили из весомой организации... В овощном магазине шестьдесят втором люди покупали картофель в пакетах — и что они там находили? Сын Милосердова: — Неужели ананасы?
Кушакова: — Откуда взялся этот болтун? Наташа: — Нехорошо, некрасиво, непорядочно так говорить! Семен Александрович наш лучший лаборант! сын Милосердова: — А лучшие всегда идут впереди. Наташа: — Да, я вам все расскажу подробно! сын Милосердова: — Подробно не надо.
