И снова ночь. Застыла шлаком. И небо вороном чернеет. Как труп, за лагерным бараком синюшный месяц коченеет. И Орион – как после сечи помятый щит в пыли и соре. Ворчат моторы. Искры мечет кровавым оком крематорий. Смесь пота, сырости и гноя вдыхаю. В горле привкус гари. Как лапой, душит тишиною трехмиллионный колумбарий.
— Пауль Целан
