— Командующий Западным фронтом генерал армии Павлов по приказанию ставки прибыл. — Бывший командующий Западным фронтом... Тебя вчера освободили приказом ставки. Садись, Дмитрий Григорьевич. — На меня хотите свои ошибки списать? <...> — Командир, согласно уставу, должен быть готов в любой обстановке выполнить боевую задачу, а у тебя, Дмитрий Григорьевич, даже в ночь на двадцать второе июня командиры соединений эшелона прикрытия границы до последнего момента ждали указания свыше и не держали части в боевой готовности! — Так нас воспитали... в перестраховке. — А вы не имеете права бояться, товарищ генерал армии!!!
— Командующий Западным фронтом генерал армии Павлов по приказанию ставки прибыл. — Бывший командующий Западным фронтом... Тебя вчера освободили приказом ставки. Садись, Дмитрий Григорьевич. — На меня хотите свои ошибки списать? <...> — Командир, согласно уставу, должен быть готов в любой обстановке выполнить боевую задачу, а у тебя, Дмитрий Григорьевич, даже в ночь на двадцать второе июня командиры соединений эшелона прикрытия границы до последнего момента ждали указания свыше и не держали части в боевой готовности! — Так нас воспитали... в перестраховке. — А вы не имеете права бояться, товарищ генерал армии!!!
Если боевой капитан, командующий армией, знает, что творится у него за спиной, и не может ничего с этим сделать, то это не армия, а выгребная яма... и сидеть в ней по уши в дерьме я не намерен.
Подобно тому, как на фронте, попав во вторые эшелоны армии, трудно судить о размерах и ожесточённости битвы на переднем крае, так и на переправе, находясь где-то в глубоком тылу её, в последней очереди, нельзя судить об истинных размерах бедствия.
— Товарищ командир. При выполнении боевого задания был сбит. Через линию фронта не дотянул, плюхнулся. Выручила пехота, как раз атаковали. На аэродроме подскока ребята «Мессер» подарили. Новенький. Здорово, батя! — Здорово, чёрт везучий!
