Мир глумлив, и радостен, и тесен, и разнообразен — только в нем никому никто не интересен; все горим беспомощным огнем. Каждый раз, когда не так, то это что-то вроде чуда — эксклюзив, так сказать, прорыв сухого света, раздраженно-радостный мотив.