Я осужден последним отпаденьем Чреватостью несбыточных часов И жизнь искомканных дней бденьем Не заглушит безумный, дикий зов. На день, кидаю детские отравы, Смущенья полуночных снов, - Под солнца смех серебрянные травы Не вызовут нескромных слов. - Но как луны и солнца свет прощальный Сдвоятся голубым огнем И как взнесется свод зеркальный И отражения свеч в нем, - Я, как участник Дионисий, Помчусь по пахоте полей, Слежу повсюду запах лисий И он мне женского милей, И как испуганные птицы За мною ринутся часы: Забыт и стонный шум столицы Забыт и смертный шум косы.