Недовольство полицией, никогда не угасающее в Париже, успело несколько раз привести к уличным беспорядкам.

Господи, молю, дай мне мудрости понять парня; любви, чтобы прощать его и терпения к его настроениям... Силы же, заметь, не прошу, а то прибью его нафиг...

И все усугубляется тем, что это утро не в Париже.

Без славы мне в Париже не житье. Вся жизнь прошла — пора судьбой заняться. Так сколько же вам лет, дитя мое? Ах, много сударь, много — восемнадцать.