— Доброе утро, 007. — Доброе... доброе утро. Бессонница, сэр? — Инструкции. У вас немного времени. Я объясню, пока вы собираетесь. — Собираться, сэр? — Три наших агента были убиты за последние 24 часа. Доуз в Нью-Йорке, Хэмилтон в Новом Орлеане, и Бэйнс на Карибах. — Бэйнс. Мне нравился Бэйнс. У нас с ним был один сапожник. Кофе, сэр? Я так понял, эти убийства связаны? — Именно это вам предстоит узнать. Бэйнс работал на островке в Карибском бассейне, под названием Сан-Моник. Доуз был в Нью-Йорке, следил за его премьер-министром, неким доктором Кананга. Хэмилтон был командирован к американцам в Новый Орлеан.

Он был очень одинок, ему хотелось вернуться в Нью-Йорк. Грустно было видеть его высокую фигуру, отступавшую в темноту, пока мы отъезжали — совсем как те другие силуэты в Нью-Йорке и Новом Орлеане: стоят неуверенно под неохватными небесами, и всё в них — притопшее. Куда ехать? что делать? зачем? — спать. Но эта глупая шайка гнала вперёд.

— Доброе утро, Господин Президент. — Ваша «Нью-Йорк Таймс» пишет обо мне предвзято. — Не вините меня, я же не их редактор!

— Доброе утро, Манипенни. — Доброе утро, сэр. — Это только час неподобающий. — Правда? У меня ваш билет в Нью-Йорк. «Q» починил ваши часы. — И кое-какая информация о Сан-Монике. — Спасибо, Манипенни. — Уверен, что перегруженный британский налогоплательщик будет в восторге, когда узнает, как отдел спецсредств расходует свои фонды. На будущее, разрешите предложить вам более подходящего часовщика вот тут рядом на улице. Боже правый! — Видите ли, сэр, нажатие на эту кнопку превращает часы в очень сильный магнит, достаточно мощный, чтобы изменять траекторию полёта пули — на большом расстоянии, по словам «Q». — У меня большое искушение проверить это. Если вы не против, капитан, мою ложку. — Простите, сэр.

Сайонара, Америка... Сайонара, Нью-Йорк, но я не собираюсь говорить «сайонара» тебе... Эш.