Советские люди привыкли к знакам отличия, как к клейму на мясе, обозначающем высшую категорию, и без этого клейма человек — просто рабочая лошадь.

Образ не может быть идеей, но может играть роль знака или, точнее, сосуществовать с идеей в знаке.

Может ли политик испытывать симпатию к человеку, который знаком ему только понаслышке? Может ли теплота в его голосе быть неподдельной?

Многоточие может обозначать отсутствие мысли.