Как дождевые облака, Пройдут и радость и тоска.

Не позволяйте боли заслонить комедию, так же как комедии — заслонить боль.

Придется мне строить основу души своей из боли и страха, из струй дождевых и холодного ветра да в темноте одиноких прогулок.

Вдруг страшная жадность охватила Гиммелькумова. Но на что распространялась эта жадность, было непонятно.