Вы не видали господина, Виновника сердечных мук? На нем — цилиндр и пелерина И бледно-палевый сюртук. Вот как зовут его? — Не помню. Вчера в «Гостинном» у ворот Без разрешения его мне Представил просто сам Эрот! Он подошел с поклоном низким, Корректно сдержан a l'anglaise, Тихонько передал записку, Приподнял шляпу и — исчез! Но где ж записка? — Ради Бога! Ах, вот она! Лети, печаль! Вот: «Николай Васильич Гоголь»... Вы не слыхали? — Очень жаль!
Вы не видали господина, Виновника сердечных мук? На нем — цилиндр и пелерина И бледно-палевый сюртук. Вот как зовут его? — Не помню. Вчера в «Гостинном» у ворот Без разрешения его мне Представил просто сам Эрот! Он подошел с поклоном низким, Корректно сдержан a l'anglaise, Тихонько передал записку, Приподнял шляпу и — исчез! Но где ж записка? — Ради Бога! Ах, вот она! Лети, печаль! Вот: «Николай Васильич Гоголь»... Вы не слыхали? — Очень жаль!
— Ну, и Николай Гоголь... — Что Николай Гоголь?.. — Он всегда, когда бывал у Панаевых, просил ставить ему на стол особый розовый бокал... — И пил из розового бокала. — А что пил? — А кто его знает!... Ну, что можно пить из розового бокала? Ну, конечно же, водку...