Там пела женщина, а не душа Морской стихии. Море не могло Оформиться как разум или речь, Могло быть только телом и махать Пустыми рукавами и в глухие Бить берега, рождая вечный крик, Не наш, хоть внятный нам, но нелюдской И нечленораздельный крик стихии.

На море шторма нет. Высок прилив, луна меж побережий Царит. На берегу французском свет. Вот и погас… Утесы Англии стоят В притихшей бухте — высоки, черны. Взгляни в окно: там ночь и ветер свежий! У длинной ленты вспененной волны, Где море с олунённою землей Смыкается, всё скрежетом полно. Ты слышишь, волны гальку и берут, И рассыпают вновь — за слоем слой. Начнут, потянут и отпустят вдруг С протяжным стоном, оставляя тут Печали вечный звук.

— Это ты тут всю ночь стонал? — Я пел… — Этот стон у вас песней зовётся...

Вновь оживает колокольня, И слышу я в тиши ночной, Что кто-то радостью и болью Тревожно делится со мной.