— Ах ты, блядь, семитаборное охуевшее блядепиздопроёбище… …склипездень злоебучая, страхопиздище трипиздоблятское… …хуеблядская ***опроебина. — Я так понимаю, это нечто непереводимое, не так ли? И думаю, что перевод некоторых слов, как и их самих, мне лучше от тебя не слышать. Хотя про пару конструкций я всё-таки позже у тебя спрошу.
— Ах ты, блядь, семитаборное охуевшее блядепиздопроёбище… …склипездень злоебучая, страхопиздище трипиздоблятское… …хуеблядская ***опроебина. — Я так понимаю, это нечто непереводимое, не так ли? И думаю, что перевод некоторых слов, как и их самих, мне лучше от тебя не слышать. Хотя про пару конструкций я всё-таки позже у тебя спрошу.
— Ты что читаешь? — Тарковского. Это стихи Арсения Тарковского. — На русском? — Нет, в переводе. Как будто неплохой. — Выброси немедленно. — Но почему? Переводчик – прекрасный поэт. — Поэзию нельзя переводить. Искусство непереводимо.