— Если вспомнить одну из ваших песен, всё-таки что изменилось: мы или мир? — Мы ещё не изменились и мир для нас ещё не изучен. Мы только меняемся. Сейчас такое время когда мы только начинаем понимать, в какое время и в какой системе мы жили раньше и в какую систему мы входим сейчас. Я не политик, но если бы у меня спросили, я за систему капитала. Я за ту систему, в которой нужно работать. У меня есть возможность сейчас работать, есть возможность самовыразиться. Раньше этого не было, потому как раньше за меня все пели. Я могу это проще объяснить: дело в том, что раньше я когда пытался спеть песню так, как я её чувствую, мне не разрешали этого. Просто не разрешали, потому как считали меня певцом сентиментальным, что я подражаю Западу, что это нам не нужно, как говорили на телевидении, на радио... Что это для нас чужое совершенно. Я лирик. Я всегда пел песни красивые по музыке, по словам и текстам.