Шесть королевских мушкетеров позволяют себя арестовать шести гвардейцам кардинала! Нет, господа, я меняю решение, я обращаюсь к королю с просьбой назначить меня лейтенантом гвардейцев кардинала. Гвардейцы, это же прекрасные ребята, прекрасные, смелые, отважные, настоящие мужчины!

... Иногда Пьер вспоминал о слышанном им рассказе о том, как на войне солдаты, находясь под выстрелами в прикрытии, когда им делать нечего, старательно изыскивают себе занятие, для того чтобы легче переносить опасность. И Пьеру все люди представлялись такими солдатами, спасающимися от жизни: кто честолюбием, кто картами, кто писанием законов, кто женщинами, кто игрушками, кто лошадьми, кто политикой, кто охотой, кто вином, кто государственными делами...

— Любой враг Рошфора становится моим другом. — Кто этот Рошфор? — Капитан гвардейцев кардинала, правая рука тайного властителя Франции и первая шпага всей Европы. Умеешь ты выбирать себе соперников. — Я же сказал, он оскорбил мою лошадь.

— А вы кто? — Вы не знаете? — Вы не кардинал — на вас нет рясы и вы не солдат, у вас нет армии. У вас нет даже законного отца. Повторю свой вопрос: так кто же вы такой? — Отдыхай, Роберто. Выпей вина. Моего вина. Потанцуй в саду. В моем саду.