Все великие писатели начинали с кожаного переплета и громкого заглавия.

— Так. Эти книги — сколько? — Эм? — Те книги в кожаном переплете. — Полное собрание сочинений Чарльза Диккенса. — Это настоящая кожа? — Это настоящий Диккенс. — Мне нужно знать, настоящая ли это кожа, они должны подходить к дивану. Все остальное в моем доме настоящее. Даю двести. — Двести чего? — Двести фунтов. — А они в кожаном переплете? — Нет. — Извините, мне нужны кожаные, чтобы подходили к моему бумажнику.

— Полезно иногда снимать маску серьезности. — А для меня серьезность — не маска, а мое настоящее лицо. Ты предлагаешь мне снять кожу? — Нет, дорогая. Это не твоя кожа. Это строгий кожаный переплет, в который одевают страстные любовные романы, боясь осуждения окружающих. Снимай этот переплет хотя бы для меня, я хочу видеть твою страстную натуру чаще.

Все они сотворены из глины и золота. Из лжи и потрясений. Из жульничества и бесстыдной правды.