— Ну что вы в самом деле! У меня мама — медицинский работник... — Нету мамы. Война есть, немцы есть, я есть, старшина Васков. А мамы нету. Мамы у тех будут, кто войну переживет. Ясно говорю?

Васков: — А вы шлите непьющих! Непьющих, и чтоб насчёт… женского полу! Товарищ Третий: — Евнухов, что ли?! Васков: — Начальству видней. Товарищ Третий: — Порядка в расположении навести не можешь. Бабы, бабы!.. Васков: — Гражданское население мне не подчинённо, сами говорили, а от них всё зло!

Васков: — Ты чего стучишь? Я, понимаешь, тебе не дролюшка, и нечего мне кусочки подкладывать. Наворачивай, как бойцу положено! Гурвич: — Я наворачиваю. Васков: — Вижу. Худющая, как весенний грач! Ноги не держат. Гурвич: — У меня конституция такая. Васков: — Конституция… Вон, у Бричкиной — такая же конституция, как у нас у всех, а всё при всём! Есть на что приятно поглядеть. [Бричкина, потупившись, краснеет]

— Товарищ старшина, а вы не пробовали так шутить на похоронах своей родной тетушки? — Нет у меня тетушки и дядюшки нет. Какие еще тебя родственники интересуют?