А зори здесь тихие

Эх, бабы, бабы! Мужику война — это как зайцу курево, а уж вам-то…

— Кому читаешь-то? Кому, спрашиваю, читаешь? — Никому. Себе. — А чего же в голос? — Так ведь стихи.

— После споём с тобой, Лизавета. Вот выполним боевое задание и споём. — Честное слово? — Ну сказал ведь... — Ну глядите, товарищ старшина, обещали.

— Глубоко там? — Местами по... в общем... по это самое... вам по пояс будет.

Хенде хох! Лягай! Лягай! Лягай! Аллес! Аллес! В угол! В угол! Хенде хох! Хенде хох! Ну что, взяли? Взяли, да? Пять девчат… пять девочек было всего! Всего пятеро! И не прошли вы! Никуда не прошли! Сдохнете здесь, все сдохнете. Лично каждого убью. Лично. А там пусть судят меня. Пусть судят.

Васков: — Ты чего стучишь? Я, понимаешь, тебе не дролюшка, и нечего мне кусочки подкладывать. Наворачивай, как бойцу положено! Гурвич: — Я наворачиваю. Васков: — Вижу. Худющая, как весенний грач! Ноги не держат. Гурвич: — У меня конституция такая. Васков: — Конституция… Вон, у Бричкиной — такая же конституция, как у нас у всех, а всё при всём! Есть на что приятно поглядеть. [Бричкина, потупившись, краснеет]

А что до трусости, так её не было. Трусость, девчата, только во втором бою видно. А это растерянность. Просто от неопытности.

Он говорил мне, будь ты моею... И стану жить я, страстью сгорая... Прелесть улыбки, нега во взоре. Мне обещают радости рая... Бедному сердцу так говорил он... Но не любил он, нет, не любил он, ах, не любил меня! Ух, кончились.

А врага понимать надо. Война ведь — это не просто кто кого перестреляет. Война — это кто кого передумает.

Что ж ты наделала, девонька… Что ж ты наделала…

О живых думать надо — на войне только этот закон.

— Болит? — Здесь вот у меня болит. Положил ведь я вас, всех пятерых положил. А за что? За десяток фрицев? — Ну зачем так? Всё же понятно... война. — Пока война — понятно. А потом, когда мир будет? Будет понятно? Что ответить, когда спросят: что же это вы, мужики, мам наших от пуль сберечь не могли? — Не надо, мы Родину защищали, её. Не мучь себя.

А в голос всё-таки не читай: вечером воздух сырой тут, плотный, а зори здесь тихие… и потому слышно аж на пять вёрст.

Глупостей не надо делать даже со скуки.

Кирьянова: — Знаете, товарищ старшина, есть вопросы, на которые женщина отвечать не обязана. Васков: — Нету. Нету здесь женщин! Есть бойцы и есть командиры. Война идёт, и покуда она не кончится — все в среднем роде ходить будем. Кирьянова: — То-то у вас постелька до сих пор распахнута, товарищ старшина среднего рода…

Женя Комелькова: — Привет, девочки! Галя Четвертак: — Ой, Женька! Ты русалка... Лиза Бричкина: — У тебя кожа прозрачная... Галя Четвертак: — Хоть скульптуру лепи. Рита Осянина: — Красивая! Кирьянова: — Такую фигуру в обмундирование паковать...