– Уж кому, как не тебе знать, Скотт, что бывает с одиноким волком. – Он не один! У него есть стая! – И Тео не в ней! А вот я – да! – А вот я нет, но... Никто не любит нацистов.
– Уж кому, как не тебе знать, Скотт, что бывает с одиноким волком. – Он не один! У него есть стая! – И Тео не в ней! А вот я – да! – А вот я нет, но... Никто не любит нацистов.
– Из всех людей, Скотт, ты-то должен знать, что случается с одиноким волком. – Он не один! У него есть стая. – И Тео не в ней. А я в ней. – Я не в стае, но... никто не любит нацистов.
– Альфа... бета... а вот кто ты, Скотт? Омега. Разве ты не знаешь, что волк-одиночка никогда не выживет без стаи? Я слышала, как кричит омега – это жалкое зрелище, вой одинокого волка. – Я не один. – Что? Что ты сказал? – Я... не... один... *воет*
Одинокий волк воет, чтобы воссоединиться со стаей, от которой был отделен. Но зачем воет стая, когда ни один из ее волков не потерян? Разве это не очевидно? Потому что нет других способов сказать об этом.