Молодые бранятся — тешатся, а старики бранятся — бесятся.

Началось с неумения надевать чулки и кончилось неумением жить.

... теперь нет ни юношей, ни молодых девушек; двадцатипятилетние старики и старухи устало бродят по свету, обдумывая пользу жизни, расследуя порок и насмехаясь над чувствами.

И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном.