– Этот человек здесь никому не нужен, а мои дочери так любят... развлекать иностранцев. К тому же, я уверяю, если смертного получит дом Димитреску, мы с дочками пустим ему кровь и наполним ею для вас бокалы. – О, он очнулся! – То есть, т-то есть... Да заткнитесь, на хер! – Он очну-у-улся! – Что?... Где?.. – То есть ты будешь забавляться с ним там, а мы скучать? Лучше отдай его мне – и тогда все поразвлечемся. – Фу, как пошло. Нам разве важны хлеб и зрелища? В любом случае человечешка будет страдать. – Ну-ну. А если мужику отрезать член в замке... да-да-да. – Я всех вас выслушала. Кто-то был более убедителен, кто-то менее... вердикт таков. Гейзенберг. Его судьбу решишь ты. – Матерь Миранда, я протестую! Гейзенберг ещё дитя, а его преданность вам — под сомнением. Дайте смертного мне, и я его вам подготовлю... – Завали пасть! Признай, что проиграла. Сходи сожри что-нибудь другое. – А ну-ка, тихо, дитя! Послушай взрослых. – Я — дитя? Это ты противишься решению Миранды! – Для тебя твои железки важнее, чем любая ответственность. – О-о, конечно! А ты все жрёшь, и тебе вечно мало! – О-о! Драка, драка, драка, драка! – Эй, а меня не хотите спросить? – Молчать! Я уже всё решила. Говорить здесь не о чем. Помните, кто дал вам жизнь! – Спасибо, Матерь.