Гальперин занимался формированием умственных действий, а мы в терапии занимаемся расформированием умственных действий. У Гальперина в опытах материальное действие сворачивали и превращали в «чистую мысль» (материальное действие, действие в социальной речи, действие в уме). В гештальт-терапии наоборот, «чистую мысль» разворачивают в материальное действие (и/или в социальную речь). Развернув «чистую мысль» до материального действия, человек осознает то, что у Гальперина называется схемой ориентировочной основы действия. И может увидеть несовершенства этой схемы. И тогда может перестать «уметь» совершать это действие, разобучиться этому кривому действию. И попробовать научиться чему-то другому.