Когда я стал президентом, я заявил, что буду поддерживать президента России Бориса Ельцина в его усилиях построить здоровую экономику и функционирующую демократию после распада Советского Союза — но я также буду поддерживать расширение НАТО для включения в него бывших членов Варшавского договора и постсоветских государств. Моя политика заключалась в том, чтобы стремиться к лучшему, при этом готовясь к худшему. Я беспокоился не о возвращении России к коммунизму, а о возвращении к ультранационализму, замене демократии и сотрудничества стремлением к империи, возвращении к Петру Великому и Екатерине Великой. Я не верил, что Ельцин сделает это, но кто знал, что может быть после него?