Я стою у иссохшей реки: Ни воды, ни лягушек, ни ряски. Где народ, что рубил в две руки, Взял Сибирь и дошел до Аляски?! Где все те, кто в бескрайнем бою До Китая Россию раздвинули?! Почему я сегодня стою Здесь один, без земли и без имени?! И смотрю на терновый кусток, На осину, что между садочками?! То — не тёрн, то — терновый венок, И осиновый кол с листочками. Я поставил на родине крест - Пусть стоит тут, как наваждение, Как финальный аккорд этих мест, Как пародия возрождения.

Февраль – это финальный аккорд зимы, перед которым разворачивается новая, весенняя симфония.

Мне любовь листок листок кленовый Подарила — не ждала! Будто клен венок терновый Сбросил — я ж подобрала.

Не валяй дурака, Америка, Вот те валенки, мерзнешь, небось. Что Сибирь, что Аляска — два берега: Баня, водка, гармонь и лосось. Баня, водка, гармонь и лосось.

Побудка Като всегда была шаманским танцем с бубном. Долго, муторно, с руганью и финальным аккордом в виде вылитого на голову стакана воды.

— Анна Одувалова