Манон умерла в пустыне, это верно, но на руках человека, который любил ее всеми силами души, который вырыл для мертвой могилу, оросил ее своими слезами и схоронил в ней свое сердце; а Маргарита, такая же грешница, как Манон, может быть, так же раскаявшаяся, как и та, умерла среди пышной роскоши, если верить тому, что я видел, на ложе своего прошлого, но и среди пустыни сердца, более бесплодной, более необъятной, более безжалостной, чем та, в которой была погребена Манон.

Я смотрю на неё, на её тонкие руки и ноги, всё смотрю и смотрю, и мне уже начинает казаться, что у меня есть все задатки к тому, чтобы стать педофилом.

Мне начинает казаться, что всё, что не вечно, можно смело называть ненастоящим.

Когда жизнь вдруг опять начинает терять краски, я напоминаю себе, что где — то обязательно есть кто — то кому я небезразличен, а это значит, что уже завтра я, возможно, смогу соприкоснуться своим сердцем с кем — то ещё. А поэтому мне непременно нужно знать, что для меня приготовил завтрашний день, каждый завтрашний день!