Утром нас выгнали идти дальше, Бог знает куда… Через город мы проходили. Там было пусто, никаких жителей. Издалека мы видели поезд. Это был такой поезд, как для лошадей и коров. Всех запихивали, пока больше не осталось места. Мы стояли один за другим, как спички, как селёдка. Я протолкнулся в угол, чтобы не раздавили… Сверху я увидел пару крюков, чтобы привязывать, наверное, животных. У меня ещё остался плед, что мне выдали. Я забрался к кому-то на плечи и привязал его к крюкам. Это спасло меня. Из нашего вагона из 200 человек добралось, может, 25. Итак, поезд ехал мы не знали куда. А потом он остановился. Дни и ночи ничего. Ни еды, ни воды – только крики внутри. Понимаешь, люди умирали, теряли сознание… Падать не было места… и если кто падал, на него вставали. Он бил их по ногам ножом, но в итоге обычно всё равно умирал. Если кому надо было мочиться или освободить кишечник, он делал это, где стоял. Если у него была ещё еда, он ел. Я в основном ел снег с крыши. У кого-то ещё чудом остался сахар, но он обжигал. <…> Поезд стоял так, без движения, не знаю сколько, может, неделю… Потом однажды они открыли… Если у мёртвых оставались хлеб и обувь, мы их забирали. … Им они были уже не нужны. Другие поезда стояли неделями, их никогда не открывали, и там внутри все были мёртвые… Нас снова закрыли. Мы были счастливы, что появилось место, где стоять. У дверей мы сваливали новых мертвецов. Каждый день немцы открывали: «Сколько умерло?» И мы выбрасывали их. Скоро у нас было место даже сидеть. Потом поезд снова начал ехать и ехать… Внутри мы всё больше умирали, и кто-то сходил с ума. Потом снова он остановился. Они открыли, чтобы мы выбросили мертвецов… Мы не верили тому, что видели! Там был Красный крест!... Да! И девушки раздавали еду — немного кофе и кусок хлеба. Мы не помнили даже, как выглядит хлеб. Мы были очень счастливы. Потом нас снова загнали в поезд умирать, и путешествие продолжилось… На полпути мы узнали, что едем в Дахау. Со всех лагерей в Европе они теперь снова собирали нас в Германии. Было начало февраля 1945-го. Еды совсем не было и столько народу…