– Мам, а вот скажи, ты сразу поняла, что он единственный, а? – Да, сразу-сразу… Это было как… как наваждение, как благо, данное свыше! – И мы не в силах ничего изменить? – Ты прямо читаешь мои мысли! – Мама… Я ведь недавно всё это написала [в своём дневнике] – и про наваждение, и про благо, данное свыше, и о том, что мы не в силах ничего изменить… – Катя! <…> О Господи, Катя! Ты забудешь его! Вот увидишь, очень скоро забудешь!