Гленнон снова расплакался: он понял, что любовь дяди Джоба – это что-то вроде: «Можешь поплакать, ничего страшного». А любовь Ли говорила ему: «Я выслушаю тебя и поверю, я буду с тобой».

Деревянное тело дяди Джоба гнулось под ветром, но не ломалось. Он стоял крепко. «Я защищу вас», — как будто говорила его любовь.

– Она не верит тебе, Кай, – усмехнулась Анна. Подойдя к парню, она опустилась на колени перед ним. – Никто тебе не верит… Кроме меня, – она еще ближе придвинулась к нему. – Давай убьем их! Их всех…

— Страшно? – Гленнон подсказал ему слово. — Да, но даже больше того. Такое же чувство возникает, когда кто-то замахивается на тебя. Ты едва успеваешь понять, что тебя могут поранить. — Ранит, вот какое слово подходит, — сказала мама с другой стороны. – Когда говоришь о сложном, чувствуешь, что тебя вот-вот могут поранить. — Ты это чувствуешь? – Ли тихонько подошла сзади и тоже прижалась к дяде. Дядя Джоб посмотрел на небо, а потом опустил взгляд на Ли. — Да. Но, когда тебя ранят люди, это даже успокаивает. Понимаешь, кто тебя на самом деле любит, а кто нет.