Для меня не было худых, хотя и меня предавали наши же священники. Только, правда, молиться за них — я не молюсь. Были такие завербованные священники — «стукачи» назывались. Я поговорил с одним из них — бедный страдалец! Он во время войны сделал самострел себе, в Псковской области был, о. Михаил такой. Прострелил ножку свою — ему дали 10 лет, а там его и завербовали. Он батюшек-то и сдавал. А его повышали, секретарем митрополита, секретарем того, другого. Страшное время было. Все надо было перенести, все с любовью без осуждения! Почему мы говорим: «Верою и любовию приступим, да причастники Жизни Вечныя будем»? У меня не было худых людей на приходе, все были хорошие люди. Но, как сказано: «Доверяй, но проверяй». А то предадут тебя, как Господа. У Господа двенадцать учеников, и нашелся Иуда, а у нас каждый третий «иудой» был. Но не знаю, может, покаялись, так Господь и простит их. Вся жизнь была: страдание, страдание, страдание…! А все надо было перенести.