Ральф следил за раскатами, волна за волной, соловея от далёкости отрешённого моря. И вдруг смысл этой беспредельности вломился в его сознание. Это же всё, конец. Там, на другой стороне, за кисеей миражей, за надёжным щитом лагуны, ещё можно мечтать о спасении; но здесь, лицом к лицу с тупым безразличием вод, от всего на мили и мили вдали, ты отрезан, пропал, обречён, ты…
— Уильям Голдинг
